Вместе с опытом в разборе отдельных сказок неизбежно возникают проблемы. Но мы помним, что проблема как таковая есть способ интерпретации уже существующей теории[1]. Поэтому в настоящей статье делается попытка формального определения понятия придаточного хода, ранее существовавшего у нас в виде неявного, дескриптивного определения, когда «определяемый объект характеризуется не порождающими его правилами, а отношениями, в которые он вступает с другими объектами».
Например, мы вводили такого рода определения, когда относили к сложноподчиненным такие сказки, как сказки «Три царства» (Аарне 301) и «Молодильные яблоки» (Аарне 551). Особенность этих сказок состоит в наличии внутреннего хода, образующего осложнение («втяжку») на пути героя «оттуда». Как это вытекает из отношений с другими объектами (мотивами), придаточный, или подчиненный ход формируется в пространстве шестой мотифемы, а это мотифема возвращения. Спутники героя, братья или побратимы, присваивают его добычу, а его самого сбрасывают в бездонную пропасть («обращенный» вариант: героя оставляют на вершине неприступной горы).
Кроме того, к сложноподчиненным сказкам мы относили некоторые сказки под именем «Кощей Бессмертный» (Аарне 302), а также, правда, уже с некоторыми трудностями, если не сказать больше – натяжками, сказки типа «Царевна-лягушка» (Аарне 402) и «Финист-ясный сокол» (Аарне 432), рассматривая в качестве придаточного хода комплекс мотивов поиска исчезнувшего персонажа – суженой или суженого (Аарне 400 A).
Интересующая нас проблема возникла уже в рамках теории Проппа, который воспринимал в качестве цепных ходы подчиненные – присоединяемые к основному ходу с помощью такого союзного мотива, как фраза «Братья похищают добычу Ивана [сбрасывают его самого в пропасть]». Как он пишет: «Новое вредительство создает новый ход (новый ряд функций. – ПБ), и таким образом иногда соединяется в один рассказ целый ряд сказок»[2].
На самом деле речь должна идти о двух особых разрядах сказок, сложносочиненных и сложноподчиненных. Сказки Аарне 301 (Три царства) или Аарне 551 (Молодильные яблоки), где братья похищают добычу главного героя, относятся как раз к разряду сложноподчиненных сказок. То же касается сказок Аарне 302 (Кощеево яйцо), где существо, наделенное магической силой, похищает суженую главного героя.
Напротив, как показывает мотифемный анализ, сказки типа Аарне 402 (Царевна-лягушка) являются сложносочиненными сказками. Это двухходовые сказки, связь между ходами которых носит цепной характер. Здесь, как говорится, исправленному верить. Мы всего лишь исправляем собственную ошибку[3].
Придаточный ход – это подпространство мотифемы возвращения, которая выступает по отношению к нему объемлющим (исходным) пространством. Роль подчинительного союза (специального значка, обозначающего отношения между двумя пространствами) выполняет мотив предательства как метаморфоза мотива вредительства. Поэтому характерный признак придаточного хода – индуцирование свойств, присущих главному (исходному) ходу: ложные герои крадут то, что добывает главный герой.
В сказке «Марья Моревна» ничего подобного нет. Неприятности герою приносит персонаж, олицетворяющий некую стихию в широком смысле слова, причем канонической средой обитания этого персонажа является начальная ситуация. Это позволяет взглянуть на афанасьевскую сказку «Гуси-лебеди» под иным, чем прежде, углом, рассматривая историю кражи мальчика гусями-лебедями как предварительный ход (расширение исходной ситуации). С этой точки зрения сказка приобретает формально эпическое начало: (1) появление «загулявшейся-заигравшейся» героини («отлучка»), (2) осознание того, что «худо будет от отца и матери» (идентично мотиву «вызова»), (3) определение направления поиска по метнувшимся вдалеке гусям-лебедям («снаряжение») и погоня за ними («отправка»).
Из контекста настоящего изложения вытекает еще один частный вывод. Это вывод о противоположении мотива похищения мотиву исчезновения. Мотив похищения, будь то похищение чудесной жены или чудесного зелья, может образовывать собой придаточный ход, мотив исчезновения нет. Как следствие, сюжет «Муж ищет исчезнувшую или похищенную жену» (Аарне 400) необходимо разделить на два отдельных сюжета по признаку разности происхождения: (1) сюжет «Муж ищет исчезнувшую («унесенную ветром») жену» и (2) сюжет «Муж ищет похищенную жену». Схематически жену можно поменять на мать, или сестру, мужа – на сестру, наконец, жену можно поменять на младшего брата.
Первый сюжет может восходить к сюжету об умершей жене типа сказки «Орфей и Эвридика» с благополучным окончанием (ср. два варианта сказки о Красной Шапочке: французский с неблагополучным исходом, немецкий – с благополучным). Второй может восходить к сюжету о родственнице, или свояченице, похищенной магом или сверхъестественным существом, который (сюжет. – ПБ) известен нам по индийским, персидским и осетинским материалам.
Скачать
