«Красная Шапочка» – непонятная сказка. Судя по расширяющейся библиографии (плюс интернет), непонятно даже то, что непонятно и что надо понимать, чтобы её понять.
В предыдущей работе упоминалась французская сказка Пьера Граса «Малышка и волк» («La piteta et le loup»), которая имеет такой же мотивный облик, как и сказка Перро «Красная Шапочка». В связи с этим мною было высказано предположение, что обе сказки можно привести к лингвистически завершенному виду, если их разобрать по образцу кумулятивной сказки [1]. В качестве теоретической посылки нами принимается определение понятия (свойства) лингвистической завершенности как единства морфологической и поэтической завершенности, т.е. формы (структуры) и содержания (поэтики). В качестве другой посылки рассматривается положение о том, что кумулятивные сказки имеют структуру мифа.
Сравнение проводится по двум главным направлениям. С одной стороны, это сказки ряда «Василиса Прекрасная» из «Сборника великорусских сказок» Смирнова [2], с другой – канонически известная сказка «Колобок» из афанасьевского сборника. Результаты анализа методом главных мотифем при соответствующих преобразованиях подтверждают гипотезу, согласно которой как французские (западноевропейские), так и русские (восточноевропейские) сказки типа Аарне 333 с неблагополучным исходом (с «отрезанным» мотивом спасения из чрева людоеда) по своей структуре совпадают с кумулятивными сказками и, по закону коммутативности, собственно мифами, т.е. первобытными мифами. Различие между ними заключается в их пути от мифа к сказке. Например, если русская сказка «Василиса Прекрасная» в записи Смирнова на всем протяжении своей истории оставалась мифом, то французская сказка «Красная Шапочка» в записи Перро восходит не прямо к мифу, а к первобытной сказке, которой является сказка «Красная Шапочка» в записи Гриммов и от которой был отрезан мотив возмездия людоеду с освобождением из его чрева проглоченных им людей.
Отнесение этих сказок, как с благополучным, так и с неблагополучным исходом, к одному типу – Аарне 333 – определяется общностью срединного мотива, а именно мотива испытания вопросами (репликами) в виде словесной игры между сказочным злодеем и его жертвой. Здесь опять-таки возникает контраст между «западом» и «востоком» не в качестве географических понятий, а в качестве «точек зрения»). На «западе» жертва получает очевидные ответы вроде тех, которые дают детям: глаза – чтобы видеть, уши – чтобы слышать и т.п. С одной стороны, такие ответы напоминают особый род паремий – так называемые рифмованные ответы, вроде: «Какой? — Жиляной да костяной». С другой стороны, они напоминают конкретное место из Библии: «И было ко мне слово Господне: сын человеческий! ты живешь среди дома мятежного; у них есть глаза, чтобы видеть, а не видят; у них есть уши, чтобы слышать, а не слышат; потому что они – мятежный дом»[3].
На «востоке» спрашивает антагонист: «Что видела?» Вместо ответов даются разъяснения, которые выдают скоромное за постное, черное – за белое. Интересно, что в западной традиции этот же мотив используется в сказках Аарне 313 (Чудесный побег). Но там он занимает место в пространстве мотифемы путешествия, т.е. предпослан мотиву диалога-испытания, который ведет (подводит) к мотиву чудесного побега. Разумеется, для усиления контрастов между двумя европейскими традициями и двумя типами сюжетов мы относим к разряду «шумов» некоторые нюансы. Одним из нюансов является тот факт, что сказка «Василиса Прекрасная» из афанасьевского сборника, вобрав в себя мотивы нескольких типов сюжетов оказывается, по гамбургскому счету, сказкой типа Аарне 313 (Чудесный побег).
Впрочем, делая свои выводы относительно классификации сказок, мы отдаем себе отчет в том, что таковая возможна только при использовании метода анализа главных мотифем. Это модель волшебной сказки, которая является результатом упорядочения и развития (преобразования) модели 31-й функции Проппа путем введения в нее принципиально новых («квантовых») постулатов. При спонтанном, сводно-инструктивном подходе, в терминах Проппа, возникает более привычная («понятная») картина, где сказка «Василиса Прекрасная» изображается как подтип сюжета Аарне 480 (Мачеха и падчерица).
